Психолог объяснила, почему грибники продолжают ходить в лес несмотря на минную опасность

Несмотря на предупреждения о минах в брянских лесах, грибники продолжают отправляться на «тихую охоту». Анастасия Логвиненко в комментарии «Новостям Брянска» объясняет такое поведение не отсутствием страха, а сложным взаимодействием древних инстинктов, психологических механизмов и экономических факторов.

«Когда человек идёт в лес за грибами, у него включается очень мощная система вознаграждения. Найденный гриб — это маленькая победа, которая сопровождается выбросом дофамина. Мозг запоминает это ощущение и требует повторения. Именно поэтому сбор грибов может восприниматься почти как зависимость — человеку хочется снова и снова пережить момент находки», — полагает психолог.

По её словам, отдельную роль играет оптимистическое предубеждение. Грибник часто думает: «Со мной этого не случится», «Я знаю лес», «Я буду осторожен». Опасность, которая невидима и не вписывается в привычную картину леса, психикой обрабатывается хуже, чем, например, очевидный обрыв или дикий зверь. «В результате страх притупляется, а риск кажется ниже реального», — отметила Логвиненко.

Психолог указала также на эффект суженного внимания: опытный грибник сканирует лес не на предмет мин, а на предмет грибных шляпок, мха и характерных мест. «Внимание избирательно. Человек ищет грибы и просто не фиксирует то, что не соответствует его «поисковому образу». Это не значит, что он сознательно игнорирует опасность, — его восприятие уже настроено на другую задачу», — пояснила она.

Кроме того, по мнению психолога, у части людей работает так называемый «весёлый фатализм» — установка «чему быть, того не миновать». «Это психологическая защита: человек снимает с себя ответственность за риск и перекладывает её на судьбу. Так проще продолжать делать то, что приносит удовольствие или доход», — сказала Логвиненко.

Для некоторых сбор грибов — не хобби, а способ заработка. «Когда на кону стоит доход, субъективная цена риска снижается. Человек может понимать опасность, но внутренне взвешивать: «Мне нужно отнести грибы на рынок, а там — как повезёт»», — отметила психолог.

Поведенческая зависимость вместо диагноза

Логвиненко подчеркнула, что строгого психиатрического диагноза под названием «мания грибов» не существует. «С научной точки зрения это ближе к поведенческой зависимости, которая описывается через дофаминовую ловушку и схему с переменным подкреплением. Награда приходит не каждый раз и в непредсказуемый момент. Именно такая непредсказуемость делает поведение особенно устойчивым: вы не знаете, попадется ли белый гриб под следующей ёлкой, и это держит крепче, чем гарантированный результат», — объяснила она.

По словам психолога, в народе это иногда называют «скрытой лудоманией», но сравнивать сбор грибов с игроманией можно лишь частично: у «тихой охоты» есть естественные ограничители — усталость, наполненная корзина и конец сезона.

«В случае с минной опасностью мы видим, как древний инстинкт собирателя сталкивается с угрозой, которую психика не успевает распознать как реальную. Люди идут в лес не потому, что они храбрее других, а потому, что их внимание, система вознаграждения и защитные иллюзии работают против трезвой оценки риска», — резюмировала Логвиненко.